Livejournal Facebook Twitter
По материалам: http://www.allpg.ru/kastratsionnaya-zhaloba.html.

Странствия романтика: Валаам (Часть 2)

Поделюсь одним наблюдением: если, отправившись в отпуск, вы задумаете провести немного времени в покое и тишине, наслаждаясь заслуженным отдыхом за бокалом вина в компании салата с докторской колбасой, вы наверняка столкнетесь с обстоятельствами, делающими подобный отдых весьма затруднительным занятием. Бар, расположенный в кормовой части корабля, производил весьма благоприятное впечатление: зеркальный потолок, чистые столики, салфетки и пепельницы, приглушенная, не раздражающая слух музыка. Подойдя к стойке, я потянулся к коленкоровой папочке меню. Перелистав прейскурант раз пять подряд, я наконец убедился в том, что кроме сигарет, вина, коктейлей, водки, коньяка и пива в различных сочетаниях, ассортимент данного заведения ничем своих посетителей порадовать не может.

— Простите, а можно ли у вас чем-нибудь… Мнэ-э-э… Перекусить? — Робко поинтересовался я у симпатичной девушки за стойкой.

— Перекусить? — Удивленно переспросила она, и на ее лице отобразилось такое выражение, словно я предложил ей заняться консалтингом где-нибудь в укромном уголке шлюпочной палубы. — Перекусить у нас нечем, но мы можем предложить вам мартини.

 

 

— Благодарю вас, мартини мы закажем чуть позже. — Решил проявить настойчивость я. — А сейчас нам с супругой хотелось бы что-нибудь съесть.

— Съесть? — Со все нарастающим удивлением уточнила девушка. — Можете приобрести пиво с фисташками. Пиво у нас свежее. А фисташки вкусные.

— Нет, я имел в виду нечто другое. — Уточнил я, изо всех сил стараясь побороть зашевелившееся во мне раздражение. — Как вам объяснить… Нам нужно нечто съедобное. Какое-нибудь блюдо. Его едят. Салат. Ветчина. Жареный картофель со шницелем. Куриные грудки в сметане. Еда, понимаете?

Воображение живо нарисовало перечисленные мною яства, и пустой желудок отчетливо издал тревожный сигнал бедствия.

— Я прекрасно вас понимаю, но еды у нас здесь нет. — Огорченно откликнулась девушка. — Мы можем предложить только алкоголь. Если же вы хотите кушать, рекомендую посетить ресторан — он расположен в носовой части теплохода.

— Отлично, — обернулся я к жене. — Пойдем в ресторан, закажем жареной картошки, что-нибудь мясное и по рюмочке коньяка. Как тебе идея?

— Идея прекрасная. — Облизнулась в ответ Галя.

— Действительно, чудесная идея. — Одобрительно кивнула головой девушка за стойкой. — Только вот есть в ней один незначительный нюанс: в нашем ресторане не наливают.

— Это как? — Не понял я.

— А вот так. В ресторане вы можете заказать какую-нибудь еду. Но там нет алкоголя. А у нас здесь есть алкоголь, но нет еды.

— Чудесно. Просто потрясающе. Выходит, в баре, на корме корабля, я должен заказать рюмку коньяка, выпить ее, а потом бежать на нос теплохода, чтобы закусить коньяк в ресторане. После чего мне нужно бежать в бар за новой порцией, а затем возвращаться за закуской назад?

— Я же говорила, возьмите пиво с фисташками. — Пожала плечами девушка. — Тогда и бегать никуда не придется. Вообще-то наши пассажиры обычно все приносят с собой, а сюда приходят исключительно за добавкой. Еще вы можете спуститься на главную палубу, там тоже есть бар. В нем, кроме алкоголя, продается мороженое. Почти свежее: с прошлого рейса осталось. Мороженое с коньяком — это ничуть не хуже, чем пиво с фисташками, честное слово.

— Нет уж, спасибо. — Откликнулся я, слегка поежившись. На продуваемой всеми мыслимыми и немыслимыми ветрами палубе корабля, неторопливо ползущего по черной ленте Невы в направлении Ладожского озера, мороженого совершенно не хотелось.

— Тогда посетите танцевальный зал на шлюпочной палубе. — Порекомендовала девушка. — Или библиотеку: там есть телевизор.

— Ну что, пойдем, оценим танцевальный зал? — Обернулся я к супруге. — Тем более что против спиртного без закуски мой организм протестует всеми фибрами своего тонкого и толстого кишечника.

— Давай сходим, — пожала плечами она. — Только там наверняка выяснится, что пассажиры танцуют в полной тишине, а музыку запускают где-нибудь в грузовом трюме. Потому что так интереснее.

Корабельная дискотека больше всего напоминала сельский клуб в день празднования очередной годовщины октябрьской революции, разве что без мордобоя. Небольшой участок крытой палубы с местами разбитыми, заклеенными скотчем окнами и составленными по периметру продавленными креслами, стыдливо загораживающими задвинутое в угол фортепьяно, озарялись редкими вспышками парочки полудохлых стробоскопов. Под музыку «Ласкового мая» и «Комбинации» в центре зала задорно трясло циллюлитом несколько пар под шестьдесят. Полюбовавшись на это занимательное зрелище пару минут, мы приняли решение прогуляться до читального зала.

 

 

Библиотека представляла собой небольшую уютную комнату в носовой части корабля, по периметру которой располагались обзорные окна, открывавшие чудесный вид на неторопливо плывущую нам навстречу Неву, укрытую розоватыми сумерками белых ночей. Несколько шахматных столов и простых читальных столиков, вокруг которых расположились удобные мягкие кресла, создавали настолько успокаивающую, домашнюю атмосферу, что мне поневоле захотелось опуститься на теплое велюровое сидение, и, глядя на подкрашенные закатом облака, надолго задуматься о вечном. Телевизор, разумеется, не работал. Вернее, он показывал один-единственный канал, но различить что-либо на экране оказалось решительно невозможно из-за сплошной пелены помех, которыми ежесекундно прерывалось изображение. По обеим сторонам от дверей, ведущих в зал, расположились книжные шкафы. Я пробежал глазами по корешкам: призрак коммунизма и здесь, похоже, успел хорошенько погреметь своими цепями, которые еще не сподобился сдать в металлолом воинствующий пролетариат — книги были, в основном, шестидесятых годов издания, и имена авторов решительно ни о чем мне не говорили. Среди пыльных фолиантов я, кажется, даже различил несколько томов из полного собрания сочинений Ленина. Зато другой шкаф явно не смог не уступить веяньям времени: здесь обнаружилось несколько раритетных «Коммерсантов», видимо, забытых в каютах сошедшими на берег пассажирами, и даже изрядно потрепанный каталог «Товары и цены» за 1996 год.

— Говорит радиорубка теплохода «Тургенев», — Неожиданно донеслось откуда-то сверху. — Уважаемые туристы, в настоящий момент наш теплоход проплывает по прекрасной реке Неве, воспетой известнейшим российским поэтом Александром Сергеевичем Пушкиным…

Голос, льющийся из спрятанных где-то под потолком корабельных помещений динамиков, также, очевидно, безраздельно принадлежал советской эпохе. Таким хорошо поставленным, лишенным всяких эмоций грудным голосом ленинградские экскурсоводы испокон века рассказывали иногородним путешественникам об истории северной российской столицы, перемежая сведения о канувших в лету императорских династиях и трагических днях блокады с доверху наполненными идеологией высказываниями о грандиозных свершениях советского народа и партии, которые, как известно, едины. Казалось, что сейчас призрачный голос торжественно продолжит: «…по берегам которой раскинулся город-герой Ленинград, колыбель Великой Октябрьской Социалистической революции, навсегда увековечивший для наших потомков бессмертное имя великого вождя мирового пролетариата Владимира Ильича Ленина, город, который, несмотря на коварные происки мирового империализма, и по сей день является истинным примером победы развитого социалистического строя, созидаемого мозолистыми руками трудящихся…»

— …по берегам которой раскинулся доблестный город Санкт-Петербург, навсегда увековечивший для наших потомков бессмертное имя великого государя-императора Петра Первого, — бесстрастно продолжил голос, — город, который, несмотря на коварные происки коммунистов и трагически известный октябрьский переворот, и по сей день является истинной жемчужиной европейской, а также всероссийской культуры, архитектуры, и искусства, всецело поддерживаемого нашими замечательными бизнесменами-меценатами…

Изменились времена, изменились слова и фразы, но выражение и интонации остались прежними. Присев за столик, я слегка заскучал, уже почти не обращая внимания на бормочущего откуда-то из небытия минувших эпох экскурсовода, живописно повествующего многовековую историю уплывающего в уже почти потухшую за окнами пелену заката города.

 

 

— Дорогие друзья! — Вновь послышался из динамиков бестелесный голос, отвлекая меня от созерцания окрестных пейзажей. — На нашем корабле путешествует замечательная девушка Лерочка, которой сегодня исполнилось тринадцать лет. От всей души экипаж теплохода и мы, сотрудники туристической компании, хотим поздравить ее с этой замечательной датой. Тебя мы поздравляем с днем рожденья, желаем, чтобы все было у вас, и на столе чтоб было объеденье, и за столом чтоб было много глаз. Такой прекрасный праздник день рожденья! И пусть куда-то там бегут года, тебе подарим мы стихотворенье, желаем счастья раз и навсегда! А еще мы подарим тебе песню!

— Какие потрясающие стихи, — скривилась Галина, внимательно выслушав сии незатейливые вирши. — Интересно, они специально их подбирали по случаю торжества? Из книжки «творчество умственно отсталых шизофреников, страдающих расстройствами пищеварительного тракта»?

— Ты ничего не понимаешь. — Мягко поправил я жену. — Это высокая поэзия. Наследие великих творцов города трех революций. Она интегрирует в себе дух несгибаемого стремления работников туристической компании к высоким горизонтам вдохновенного творчества. Настолько вдохновенного, что блевать хочется.

— Не знаю, насколько это тянет на творчество, — возразила моя жена, — но лично я не поняла, что означают фразы «а на столе чтоб было объеденье», и «за столом чтоб было много глаз».

— Ну, это просто, — пустился в объяснения я. — Объедение за столом это, наверное, квашеная капуста. Потому что ее, во-первых, всегда в достатке, а во-вторых, ее никогда не жалко. Даже для гостей. Поэтому квашеной капустой вполне можно объесться. До полного вылупа глаз. А потом кто-нибудь из присутствующих обязательно прочтет вслух замечательную поэму, которую мы только что слышали по радиотрансляции, после чего глаза гостей, будучи предварительно вылуплены посредством квашеной капусты, последовательно выпадут на скатерть. Сначала правый, а потом левый. Это и означает «а за столом чтоб было много глаз». Главное, чтобы глаза не пострадали, если вместо органов зрения у кого-нибудь с перепугу выпадет челюсть.

— Песню они, кстати, тоже с чувством подобрали, — как бы невзначай заметила Галя.

Я прислушался. Доброжелательные сотрудники туристической компании поставили «Мадам Брошкину». «А ты такая, никакая…» — с надрывом выводил из динамиков хриплый голос Пугачевой.

— Я бы на месте Лерочки обиделась. — Мрачно сказала моя супруга.

— Погоди, я думаю, это еще не последний номер программы. — Угрюмо добавил я, и, как это ни удивительно, оказался прав.

— А еще на нашем корабле присутствует замечательная пара молодоженов, Галина и Валентин Холмогоровы, у которых сейчас проходит свадебное путешествие, — радостно провозгласил динамик, когда в нем затихли последние сдавленные хрипы Аллы Борисовны, — их мы также от всей души желаем сегодня поздравить!

— Нет, только не стихи! — Взмолилась моя жена.

— Сегодня ваш счастливый час, с которым поздравляем вас! — Мстительно откликнулось радио. — Раз вы зажгли любви огонь, пусть вам всегда сияет он! От всего сердца мы дарим вам песню!

Под потолком читального зала тоскливо зазвучала мелодия «Чужой свадьбы».

— По-моему, они издеваются, — хмуро резюмировала Галя. — Пойдем-ка лучше на палубу, пока они похоронный марш не включили.

— Скажи спасибо, что никто не додумался кричать на весь теплоход «горько!» — Попытался приободрить ее я.

На бело-голубые надстройки нашего корабля уже опустилась ночь. Укрыв плечи жены собственной курткой, я прислонился к бортику, и, достав из пачки сигарету, закурил.

— Вредно для здоровья. — Послышалась где-то поблизости знакомая английская речь. Наш давешний собеседник уже успел закутаться в теплую дутую ветровку, поверх которой болтался на черном шнурке здоровенный фотоаппарат. — К тому же, весь ваш дым идет в окно моей каюты.

— Хорошая погода, не так ли? — Вежливо улыбнувшись, отозвался я. — Между прочим, американские индейцы курили табак, чтобы выгнать из своих жилищ комаров. У вас в каюте есть комары?

— У меня в каюте нет комаров. — Все более мрачнея, сказал иностранец. — Зато там есть я. И я не курю.

— Нет, вы абсолютно точно не индеец. — Подытожил я. — Я в этом почему-то почти что уверен.

— Я из Англии. — С обидой в голосе произнес тот.

— Приношу вам в связи с этим мои искренние соболезнования. — Сказал я, и демонстративно выбросил окурок за борт. Англичанина передернуло так, словно я извлек из кармана дохлую крысу, и предложил ему данного представителя фауны в качестве десерта.

— Спокойной ночи! — Махнул я рукой, и увлек жену в сторону трапа, ведущего на палубу, где располагалась наша каюта. За ограждением медленно уплывали в ночь строгие, гордые и внушительные казематы Шлиссельбурга, чуть скрытые рваным туманом начавшего моросить дождя. Мы выходили в Ладожское озеро.

Продолжение следует…

Поиск

Энциклопедия Windows - Winpedia.ru Русское сообщество пользователей Android Дистанционное обучение нового поколения

Верстка, контент, дизайн © 2000 - 2017, Валентин Холмогоров.