Livejournal Facebook Twitter
Календарь матчей боруссия чемпионов новости футбола матчи шахтера с боруссией.

Странствия романтика: Валаам (Часть 5)

Открыв глаза, я совершенно неожиданно обнаружил за окном нашей каюты широкий бетонный пирс, как-то уж слишком незаметно растворявшийся среди массивного нагромождения темно-бурых скал, подпирающих зеленой бахромой сосен пронзительно-голубое небо. Часы показывали шесть утра. Пока мы спали, «Тургенев» успел причалить к пристани острова Валаам — самой удобной, по словам моряков, пристани Ладожского озера.

Достав из кармана ветровки сигарету, я выбрался на главную палубу корабля. Неровная, изрезанная уступами габродиабазовых утесов береговая линия острова образовывала неправильную дугу, заключив пристань в объятия тихой, уютной бухты; подступавший почти вплотную к линии прибоя лес укрывал кромку скал темным и загадочным пологом, первые лучи пока еще прохладного солнца отсвечивали в листве драгоценным янтарем. Стоял полный штиль. Над черной гладью воды тоскливо перекликались о чем-то своем чайки, изумительно пахло хвоей и морем, а откуда-то с камбуза доносилось отчетливое благоухание подгорелой картошки. В общем, утро показалось мне просто сказочным.

 

 

Вероятно, Валаамская гавань не входила в границы санитарной зоны, поскольку дверь ванной комнаты оказалась открытой. Пока я принимал душ, по радиотрансляции теплохода разнесся заполошный петушиный крик: данной трогательной фонограммой экипаж корабля уже второе утро подряд поднимал на ноги заспанных пассажиров. В прошлый раз, когда из расположенного точно над моей головой динамика раздались сии предсмертные вопли безымянной домашней птицы, от неожиданности я едва не свалился с верхней полки на пол, сейчас же моя нервная система уже была подготовлена к чему-то подобному, поэтому я просто выронил с перепугу мыло, и, чертыхаясь, открыл вместо горячей воды холодную, что, впрочем, окончательно привело меня в чувство, прогнав последние остатки сна. Пока я натирал раскрасневшуюся после ледяного душа физиономию временно позаимствованным из каюты полотенцем, экскурсовод поведала нам о том, что Валаам на самом деле представляет собою архипелаг, состоящий из нескольких десятков островов общей площадью в тридцать шесть квадратных километров. Благодаря уникальным свойствам тектонических пород, составляющих островной массив, грунт отлично накапливает солнечное тепло, вследствие чего данная часть Ладожского озера отличается очень мягким и устойчивым климатом. На Валааме произрастают прекрасные хвойные леса, оказывающие на островной воздух очищающее и целительное воздействие. Честно говоря, выслушав эту незатейливую лекцию, я ужасно захотел как можно скорее увидеть все это великолепие собственными глазами. Но гораздо сильнее в тот момент мне хотелось кушать.

Завтрак, которым нас решили попотчевать работники ресторана, был не то чтобы уж слишком плохим. Он был отвратительным. Пресная, несоленая каша слиплась комками, меж которыми просматривались какая-то отталкивающая желеобразная субстанция, напоминавшая со стороны ни то дохлую медузу, ни то сопли больного гайморитом бегемота. Ради приличия немного поковыряв это малоаппетитное варево ложкой, я отставил тарелку прочь, в точности так же поступила и моя жена, а судя по брезгливому выражению лица нашей соседки по столу — обаятельной девушки, приходившей в ресторан в сопровождении своего отца, — при виде данного изысканного блюда ее вообще едва не стошнило прямо в кружку с компотом. Сначала мне показалось, что я уж слишком придирчиво отнесся к творчеству обитателей корабельной кухни: в конце концов, о вкусах не спорят, однако в тишине зала стал понемногу нарастать недовольный ропот, а спустя мгновение кто-то уже начал возмущаться качеством кормежки во весь голос. Голодные и злые, мы покинули ресторан, чтобы отправиться на первую запланированную на сегодняшний день пешеходную экскурсию по острову с загадочным названием «Скиты Валаама».

На пристани, приветливо улыбаясь, туристов поджидала наша старая знакомая, развлекавшая прошлым вечером отдыхающих своей виртуозной игрой на аккордеоне.

— Доброе утро, — поприветствовал ее я. — А где гармошка?

— В каюте осталась. — Доброжелательно отозвалась она и радостно пообещала: — Вечером я обязательно поиграю вам еще.

— Наверное, надоедает вот так вот из рейса в рейс веселить скучающую публику? — Участливо поинтересовался я.

— Да нет, можно сказать, что на сей раз нам повезло с пассажирами, — пожала плечами Координаторша. — Вот совсем недавно мы катали по Неве школьников, которые отмечали свой выпускной вечер. Сначала они во весь голос орали непристойные песни, однако это еще можно было как-то стерпеть. Потом едва не подожгли теплоход своими петардами и фейерверками, а под конец зачем-то вышвырнули за борт чайный столик и два стула из бара.

— Что ж, торжественно обещаю вам, что мы не будем вышвыривать за борт казенную мебель, — успокоил ее я. — Сегодня ограничимся всего лишь корабельным шеф-поваром.

Нашу группу повела обаятельная женщина-экскурсовод из монастырской паломнической службы. Оглядевшись по сторонам, я обнаружил, что в нашу компанию затесались Лейцербейбель-Иванов и Репка, так и не расставшийся до сих пор со своей вместительной барсеткой. Извилистая грунтовая дорога вела в гору, с которой открывался завораживающий вид на залитую солнцем гавань; вдали, искрясь мелкой рябью волн, сливалась с подернутым голубоватой дымкой горизонтом бескрайняя гладь Ладоги. Воздух был настолько чист и свеж, что от каждого вздоха, наполнявшего легкие ароматом пряной травы и хвои, едва не кружилась голова.

 

 

Дорога вильнула в сторону, и едва над нашими головами сомкнулись изумрудные своды леса, окружающая действительность в один миг наполнилась исходящим буквально отовсюду тонким пронзительным звоном. Источник звона закружил над нами темным роем, надоедливо мельтеша перед глазами и поминутно норовя забраться за шиворот.

— Они, типа, что, своих комаров специально на туристов натаскивают? — Проворчал вполголоса Репка. Смачно почесываясь, он неторопливо ковылял вперед, смахивая со стороны на насмерть замученного блохами, и потому немного грустного медведя.

— Просто птеродактили какие-то… — добавил себе под нос Лейцербейбель-Иванов, размазав по сверкающей на солнце лысине очередного представителя местной летающей фауны.

— Меня тоже комар укусил! — Жалобно произнесла моя супруга, вслед за чем отломала от какого-то куста небольшую ветку и тщетно попыталась отбиться ею от настойчивых атак звенящей эскадрильи.

— Обязательно набью твоему комару морду, если сумею поймать, — пообещал я в ответ. Комары и впрямь доставали неимоверно, а мои робкие потуги одновременно попасть руками по всем частям тела, которые облюбовали в качестве десерта здешние летающие кровососущие, на взгляд стороннего наблюдателя напоминали, вероятно, какой-то диковинный гопак. Тем временем мы миновали перелесок, и вышли к невысокому, аккуратному забору, за которым виднелись увенчанные православными крестами черепичные крыши скита, утопающего по самые верхушки печных труб в розоватых облаках цветущей сирени.

— Первые иноки появились на Валааме еще в десятом веке, — начала свой рассказ экскурсовод, — и с тех пор этот остров считается одной из наиболее почитаемых русских святынь. Сам Валаамский монастырь, согласно различным источникам, был основан в двенадцатом — четырнадцатом столетии, примерно тогда же на острове возникли первые уединенные поселения монахов-подвижников, называемые скитами. Каждый скит имел собственный устав, и иноки, обитавшие в нем, должны были строго придерживаться установленных для данного поселения правил. Поскольку основную часть местных жителей составляли монахи и послушники, у обитателей Валаама родилась идея увековечить в географии острова самую главную христианскую святыню — город Иерусалим, в связи с чем некоторые названия здешних мест повторяют наименования, хорошо известные нам из Библии. Вот это, например, гора Елеон, чуть правее протекает поток Кедрон, соединяющий внутреннее Никольское озеро с Ладожским. Далее располагается Лещевское озеро, называемое также Мертвым морем, оно соединяется с другим озером, носящим финское название Сисяярви, рекой Иордан. У подножия Елеонской горы, согласно библейским преданиям, находился Гефсиманский сад, местное воплощение которого расположено сейчас прямо перед вами, а скит, построенный в саду, носит, соответственно, название Гефсиманского…

— Прямо как будто в Израиле побывали, — мечтательно протянул Лейцербейбель.

— Вот уж точно, — кивнул головой я. — Самое время нацепить лапсердак и начать отращивать пейсы.

— Раз уж ты решил отращивать бейцы, — вступила в разговор моя любимая жена, — отрасти заодно и острые зубы, чтобы время от времени прикусывать свой не в меру болтливый язык.

Ознакомившись с увлекательной историей Гефсиманского скита, мы проследовали вглубь острова, дабы взглянуть на приютившуюся возле берега озера рыбную ферму, где трудолюбивые монахи разводят форель и лосося. Озеро, зажатое меж укрытых лесным ковром тесных берегов, золотилось на солнце, точно драгоценная жемчужина в искусной оправе из малахитовых сосен и кедров. Массивные монументы серо-бурых карельских скал, тут и там украшенные ожерельем мягкого мха, вздымались из земли причудливыми изваяниями, а корни цепляющихся за их уступы деревьев, переплетаясь, образовывали затейливый, замысловатый узор, разгадать который, наверное, не под силу даже убеленным мудрой сединой Валаамским старцам. Само дыхание острова, чувствовавшееся в легких дуновениях наполненного едва заметным привкусом сочной листвы ветра, в плеске озерной воды, ласкающей черный от влаги камень, в пении птиц, затаившихся где-то среди теряющихся в облаках ветвей, оставляло в душе какую-то неземную легкость, наполняло сердце необъяснимым, радостным покоем.

 

 

Мы неторопливо осмотрели еще два скита, прогулялись вдоль красных кирпичных стен молочной фермы, и повернули назад, наслаждаясь изумительно красивой, величественной, и в то же время какой-то трогательно-скромной природой Валаама. Казалось, каждый придорожный камень, каждая травинка здесь светится необъяснимо теплым, неземным светом. Этот чудесный остров показался мне настолько приветливым и по-отечески родным, что я даже немного загрустил, вспомнив о том, что этим же вечером нам предстоит его покинуть.

— Как здесь уютно, — сказал я, заворожено любуясь бликами света, играющими в пятнашки на чуть колышущейся под робкими прикосновениями ветра листве. — Может, постричься в монахи?

— Постричься? — Задумчиво переспросила Галя, явно размышляя в этот момент о чем-то своем. — Да, постричься тебе не помешает, а то зарос, как обезьяна заморской породы шимпанзе. Вернемся, срочно отправлю тебя в парикмахерскую.

Напоследок мы навестили Воскресенский скит, строгие и внушительные корпуса которого сурово возвышались над отвесно сбегающим к Большой Никоновской бухте обрывом. Экскурсовод провела нас внутрь собора, где в этот день все желающие могли послушать Валаамские песнопения в исполнении коллектива певчих, навестивших остров в самый разгар туристического сезона.

 

 

Храм находился на реставрации, поэтому в данный момент все его свободное пространство было временно переоборудовано под импровизированный концертный зал, заставленный от стены до стены длинными деревянными скамьями. Едва мы успели рассесться по своим местам, на солею взобрались четыре молодых человека, облаченных в черные подрясники, и один из них незамедлительно объявил о начале концерта.

Пели они просто неподражаемо. Сильные и чистые голоса, отражаясь от сводов собора, создавали завораживающую гармонию, заставившую присутствующих восхищенно примолкнуть. Прихотливые мелодии монастырских распевов буквально очаровывали слушателей, рисуя в воображении красочные образы позолоченных куполов, тонущих в гулкой перекличке колокольного звона. Концерт длился всего пятнадцать минут, после чего один из певчих, видимо, исполнявший при коллективе роль конферансье, поклонился зрителям и с торжественными интонациями в голосе произнес:

— Спасибо вам за внимание, дорогие друзья. Если вам понравилось наше выступление, на выходе вы сможете приобрести кассеты и диски с записями Валаамских песнопений в нашем исполнении.

— Пойдем, — потянул я за рукав жену. — Нужно обязательно купить их запись, уж больно здорово поют.

С трудом протолкавшись к выходу, я совершенно неожиданно обнаружил за небольшим деревянным столиком одного из певчих, невесть каким образом успевшего телепортироваться через весь собор к самым входным дверям, открывавшим прекрасный вид на залитую солнцем паперть. Певчий увлеченно торговал аудиопродукцией, щедро рассыпая вокруг лучезарные улыбки.

— Почем у вас кассеты? — Поинтересовался я, разглядывая разложенный на прилавке весьма богатый ассортимент.

— Полтинничек, — хорошо поставленным басом пропел продавец.

— А компакт-диски?

— Стольничек, — столь же музыкально ответил он.

Здраво рассудив, что две кассеты гораздо лучше одного компакт-диска, я незамедлительно сделал покупку.

— Слышь, брателло, а это че за альбом? — Послышался где-то рядом до боли знакомый голос. Поискав глазами, я моментально обнаружил Репку, одной рукой нежно прижимавшего к груди свою лоснящуюся «косметичку», а другой с энтузиазмом копавшегося в высившейся перед ним куче предлагаемых товаров.

— Кассета сия называется «Гимн Валааму», — с достоинством ответил певчий.

— А это чего, другой альбом, что ли? — Не унимался наш квадратный покупатель.

— Это диск с записью пения на восемь гласов, — пояснил продавец.

— Типа, пять-плюс-один, только круче? — Переспросил Репка. — Слышь, а какой-нибудь, чиста, сборник у вас есть? Ну, типа, алл зе бест, гретест хитс?

— Такого не имеем. — Важно отозвался певчий.

— Короче, беру все, — принял окончательное решение Репка, расстегивая молнию на барсетке. — Заверни. Пацанам поставлю, когда на рыбалку в тачке поедем. Они, чиста, офигеют.

До обеда оставалось еще немного времени, и мы приняли решение прогуляться возле растянувшихся вдоль пристани лотков, предлагающих заезжим туристам различного рода сувениры. Здесь продавалось решительно все: от небольших деревянных макетов Валаамских церквей до ароматизированных можжевеловых подушечек, от аляповато разукрашенных матрешек до расписанных под хохлому, сверкающих свежим лаком разделочных досок.

— Ой, а это что за штуковина? — Неожиданно спросила моя супруга, указывая рукой вглубь очередного лотка, увешанного, точно новогодняя елка, всяческой сувенирной мишурой. «Штуковина» представляла собой массивный деревянный шар, украшенный выступающими отовсюду острыми на вид шипами, который был укреплен на деревянной же резной ручке порядка сорока сантиметров в длину. Судя по воинственному виду, данное приспособление предназначалось для быстрого и эффективного урегулирования любых человеческих разногласий методом интенсивного динамического воздействия шипастым шаром на наружную поверхность теменной кости черепа.

— О, это очень полезный в домашнем хозяйстве инструмент, — охотно пояснил я. — Представь себе, что твой муж вернулся с работы под утро со следами вчерашнего порока на лице и губной помады на воротнике, причем результат экспресс-экспертизы показывает, что помада имеет отнюдь не твой оттенок…

— Можешь не продолжать, — прервала меня жена на полуслове и нетерпеливо обернулась к продавцу, — беру. Сколько это стоит?

С минуту поторговавшись, продавец, вняв настойчивым доводам моей супруги о том, что после успешного прохождения полевых испытаний данного изделия, она обязательно приобретет оптовую партию с целью внедрить практику их использования среди всех своих подруг, тяжело вздохнул, и уступил ей шипастую хреновину за полцены.

— Может быть, вы возьмете еще и это? — Видимо, почувствовав в нас толковых покупателей, поинтересовался он, извлекая откуда-то из-под прилавка небольшую деревянную шкатулку, стенки и крышка которой были щедро украшены тонкой фигурной резьбой. — Будете вспоминать на старости лет Валаам…

— …укладывая в нее на ночь вставную челюсть? — Мрачно закончил за него я, искоса поглядывая на то, как моя супруга ловко вертит в пальцах рукоять нашего предыдущего приобретения.

— Не думаю, — оценивающе взглянув на меня, отозвался продавец. — Пожалуй, для вашей челюсти гораздо лучше подойдет вот это.

С этими словами он достал из-под прилавка здоровенный деревянный сундук, в недрах которого вполне можно было бы разместить средних размеров слона.

— Нет уж, спасибо, — вежливо отозвался я. — Жена уже подарила мне для хранения челюсти небольшой походный чемодан на колесиках. Почти что новый.

Не успели мы сделать нескольких шагов по направлению прочь от прилавка, как за моей спиной раздался знакомый и до невозможности бодрый голос:

— Ну, и как вам экскурсия?

Обернувшись, я увидел нашего соседа по обеденному столу, на раскрасневшемся и влажном лице которого играла счастливая улыбка. Через плечо его дочери, стоявшей поблизости, было перекинуто пушистое махровое полотенце.

— Замечательная экскурсия, — искренне ответил я, — и остров просто великолепный. А вы разве не отправились на прогулку вместе со всеми?

— Да мы уже в шестой раз на Валааме, — отмахнулся наш сосед, — посмотрели здесь все, что только можно было посмотреть.

— Мы купаться ходили. — Пояснила девушка с полотенцем, и по ее глазам я понял, что данная процедура доставила ей несказанное удовольствие. Идея срочно искупаться вспыхнула в моей голове, подобно яркому пламени пионерского костра. В конце концов, побывать на Валааме, и не омыть свое тело в священных волнах Ладожского озера было бы сущим преступлением с моей стороны по отношению к культурной программе круиза. Если я не искупаюсь прямо сейчас, путешествие будет безвозвратно загублено, решил для себя я.

— Не вздумай лезть в воду, — видимо, прочитав все на моем лице, вкрадчиво произнесла Галя, многозначительно поглаживая рукой угловатые шипы своей колотушки.

— Да ладно тебе, — примирительно произнес я. — Ничего страшного не произойдет, если я разочек окунусь.

— По радиотрансляции передавали, что здесь очень коварное дно, — возразила моя жена, — под водой много валунов, о которые можно случайно удариться головой и запросто утонуть.

— Ага, а еще тут полно русалок, которые сначала показывают купающимся стриптиз, а потом коварно утаскивают их под воду и щекотят до тех пор, пока у них не вырастут жабры. — Махнул рукой я. — Брось ты, я хорошо плаваю. Я быстренько: туда и обратно.

— Ну, как хочешь, — сдалась моя супруга. — Я тебя предупредила. Утонешь — на теплоход можешь не возвращаться.

 

 

Смотавшись в каюту, я запасся плавками и полотенцем, хлопнул для смелости баночку пива, после чего, осторожно спустившись к воде, побрел вдоль береговой линии, выискивая место, где можно было бы совершить историческое погружение. Каменистый берег был сплошь усеян разномастными обломками прибрежных скал, и потому найти более или менее ровный участок пляжа, пригодный для купания, являлось весьма нетривиальной задачей. Наконец на моем пути попался относительно гладкий камень, на который можно было встать двумя ногами, не рискуя нырнуть вниз головой в неизведанные морские пучины. Быстро скинув с себя одежду, я осторожно попробовал ногой тихо шелестевший у подножия валуна прибой. Результат не обнадеживал. Тем не менее, отступать было уже поздно, и, вдохнув полную грудь кристально чистого Валаамского воздуха, я, отчаянно зажмурившись, сделал решительный шаг навстречу черным ладожским волнам. Спустя мгновение я вылетел наружу, точно стартующая с подводной лодки баллистическая ракета. Вода была не просто холодной. Она была ледяной. Поминутно оскальзываясь о заросшие тиной бока избранного мною в качестве купальни камня, выбивая зубами барабанную дробь и кляня самого себя за излишнюю самонадеянность, я с трудом выбрался на берег, попутно утопив в великом северном озере свой левый ботинок. Ботинок, мягко покачиваясь на волнах, попытался взять курс по направлению к острову Коневец, но был незамедлительно изловлен мною за изрядно намокший шнурок. Дрожа от холода и жалобно хлюпая при каждом шаге ботинком-утопленником, я добрел до «Тургенева» как раз в тот момент, когда радио торжественно пригласило пассажиров теплохода на обед.

— Если сейчас нам предложат нечто подобное тому, чем нас кормили за завтраком, я объявляю голодовку, — хмуро заметила моя жена.

— Ну, я надеюсь, что еще одно подобное испытание мы переживем, — успокоил я супругу. — На берегу продается много разнообразной еды, так что с голоду не умрем. Я даже видел там отличную копченую рыбу.

К счастью, все наши переживания и мрачные прогнозы оказались беспочвенными: видимо, хорошенько распробовав результат своих утренних кулинарных экспериментов, повара приготовили просто фантастически вкусный обед, состоявший из ароматного куриного супа, свежего овощного салата, горячего пюре и большого куска хорошо прожаренного мяса с замечательной острой подливкой. Нужно отдать им должное: обед превзошел все, даже самые смелые мои ожидания.

— Хотелось бы верить, что они пустили на бульон того самого горластого петуха, который не давал нам спать по утрам, — с набитым ртом произнес я, отчаянно вгрызаясь в аппетитный, сочный бифштекс.

— Лопай, ихтиандр, — отмахнулась от меня Галя, накладывая на свою тарелку очередную порцию салата.

— И все же для купания пока еще несколько холодновато, — обратился я как бы между прочим к нашему соседу по столику.

— Не скажите: в озере, где купаемся мы, очень даже тепло. — Охотно поддержал беседу он. — А в Ладогу сейчас и вправду полезет плавать только полный идиот. Как-никак, температура воды девять градусов.

Мы с женой многозначительно переглянулись.

Продолжение следует…

Поиск

Энциклопедия Windows - Winpedia.ru Русское сообщество пользователей Android Дистанционное обучение нового поколения

Верстка, контент, дизайн © 2000 - 2017, Валентин Холмогоров.