Livejournal Facebook Twitter
Мое хобби, которому я посвящаю много времени, 3д моделированием называется. . Аренда теплохода на свадьбу тел. +7(916)619-90-14

Странствия романтика: Валаам (Окончание)

Выбравшись из гостеприимной полудремы корабельного ресторана, мы неожиданно почувствовали непреодолимое желание очутиться в уже казавшейся нам по-домашнему уютной каюте, и бесстыдно предаться одному из самых приятных наслаждений путешествующих по Ладожскому озеру молодых семейных пар — сну. Однако в этот день для туристов теплохода «Тургенев» была запланирована еще одна экскурсия, на сей раз — по главной монастырской усадьбе острова. Организаторы круиза ненавязчиво предложили отдыхающим приобрести билеты на небольшой прогулочный теплоход, который должен был доставить всех желающих напрямую к пристани, расположенной близ осматриваемой достопримечательности. В качестве доступной альтернативы предлагалось шкандыбать до стен вожделенной обители по скалистым Валаамским тропам целых семь с половиной километров пешком. Разумеется, мы не задумываясь купили билеты, и с нетерпением принялись ждать скорого отправления.

Маленький двухпалубный теплоходик, неспешно пришвартовавшийся к кургузому борту «Тургенева», ростом до нашего «океанского лайнера» явно не дотянул, зато дымил дизельным перегаром, как два престарелых ледокола. Вскоре после того, как у последних пассажиров проверили посадочные талоны, а опоздавших рассадили по сидячим местам на верхней палубе судна, швартовы были отданы, и теплоходик, конвульсивно содрогаясь всем своим корпусом, взял курс на Монастырскую бухту.

 

 

В отличие от нашего корабля, здесь туристов беспрепятственно пропускали в носовую часть главной палубы, вследствие чего скучающие пассажиры лениво прогуливались по всему пространству полубака, с любопытством свешиваясь за леера палубного ограждения, вяло пиная ногами флагшток и задумчиво засовывая пальцы в лебедку якорной цепи. Теплоходик сноровисто рассекал форштевнем черные ладожские волны, где-то позади крикливо переругивались чайки, подхватывающие в белоснежных бурунах теряющейся за кормой волны поднятую винтами на поверхность рыбу, теплые порывы ветра вяло трепали вывешенный над мачтой ходовой рубки российский триколор. Проплывающие мимо нас берега Валаама казались издалека каким-то сказочным наваждением, чудесным, укрытым дремучими лесами зачарованным королевством, а поднимающиеся над неровным ковром древесных крон верхушки часовен представлялись неприступными башнями древних замков, из-за величественных стен которых вот-вот готов вынырнуть овеянный древними легендами огнедышащий дракон. Зрелище острова восхищало и завораживало одновременно.

Доподлинно убедившись, что за поручнями корабля не наблюдается ничего более интересного, чем стремительно бегущая вдоль борта черная, как смоль, ладожская вода, а между барабаном якорного механизма и намотанной на нем массивной стальной цепью помещается только мизинец, я решил вернуться в пассажирский салон, где меня поджидала, грустно глядя в иллюминатор, изнывающая от жары супруга.

— Душно, — констатировал я, доставая из сумки предусмотрительно запасенную нами бутыль минеральной воды.

— Хорошо, что качки нет, — неожиданно произнес сидевший позади нас Лейцербейбель, торопливо промакивая широким носовым платком взмокшую от пота лысину. — Совершенно не переношу качку. У меня от нее, знаете ли, морская болезнь начинается.

— Зачем же вы тогда отправились в речной круиз? — Изумленно поинтересовался я. — Ладога, конечно, озеро, а на море, но и здесь, насколько мне известно, иногда бывает волнение.

— А что делать? — Тяжело вздохнул Лейцербейбель, вложив в интонацию, с которой была изречена эта фраза, все многовековые страдания еврейского народа, после чего многозначительно кивнул на сидевшую подле него и безучастно смотревшую в окно миловидную молодую женщину, по-видимому, жену. — Сказано — в круиз, значит, едем в круиз. Нужно же, в конце концов, как-то провести отпуск по-человечески?

— Ну, можно было бы слетать куда-нибудь за границу. — Внес рациональное предложение я. — В Турцию, например. Говорят, там обитает очень гостеприимный народ, а турецкие гостиницы — это вообще настоящий праздник для иностранных гостей. По комфортабельности они ничуть не уступают нашему пятизвездочному теплоходу. В общем, слова «Турция» и «туризм» имеют в русском языке общий корень.

— Ой, вы знаете, я так боюсь высоты и самолетов… — Еще более погрустнел Лейцербейбель.

— Как насчет поездки на юг? — Выдал новую идею я. — Билеты на поезд стоят не так чтобы уж слишком дорого.

— Нет, не пойдет. — Отмахнулся мой собеседник. — Поезда такие тесные, грязные и шумные, и пассажиры постоянно мельтешат перед носом, туда-сюда, туда-сюда…

— Можно поехать на машине. — Возразил я. — Она гораздо чище поезда, если ее, конечно, заранее хорошенько помыть. К тому же, пассажиры в ней не снуют перед носом, а спокойно сидят в кресле справа от вас и всю дорогу пилят вас за то, что перед отъездом вы забыли подмести пол и вынести мусор.

Жена ощутимо пихнула меня кулаком в бок.

— У меня нет машины и я не умею водить, — снова вздохнул Лейцербейбель. — Сначала мы хотели приобрести туристическое путешествие на автобусе, но потом передумали.

— И правильно сделали. — Ободрил я своего собеседника. — Поезда на автобусе — очень интересное и увлекательное приключение. Ровно до тех пор, пока кто-нибудь из ваших попутчиков, разомлев от жары, не снимет ботинки, чтобы немного проветрить собственные носки. В этот момент романтическое приключение неизменно приобретает весьма пикантный аромат. Так что речной круиз все-таки не в пример лучше. Мне кажется, вы сделали верный выбор.

Тем временем безымянный теплоходик неспешно обогнул Никольский остров и бросил швартовы возле приземистой пристани Валаамского монастыря.

 

 

Главная монастырская усадьба устремлялась голубыми куполами в безоблачное июльское небо. Красно-белые стены обители, живописно контрастировавшие с зеленью аккуратно постриженных кустарников, окружали опрятный внутренний двор, по сторонам которого высились древние кирпичные постройки. Нас провели в Спасо-Преображенский собор, показали келейный корпус и трапезную, после чего предложили посетить расположенную поблизости лавку, предлагавшую туристам всевозможные сувениры. В лавку мы не пошли, поскольку на улице, несмотря на изнуряющую духоту, было все же не в пример прохладнее. Наслаждаясь доносящимся со стороны Ладоги свежим ветерком, мы любовались играющими над шпилем колокольни беззаботными птицами, когда с крыльца сувенирной лавки колобком скатился раскрасневшийся и пышущий негодованием Репка. Его живописная короткая стрижка отчего-то топорщилась сейчас пуще обычного, а барсетка, сиротливо спрятавшаяся подмышкой хозяина, как-то испуганно скукожилась и увяла.

— Ваще обнаглели, — потрясая кулаками, грозно прорычал он, — поймаю — прибью нафиг.

— Что случилось-то? — С любопытством поинтересовался я.

— Прикинь, земляк, мы с тобой сегодня почем диски с музоном покупали? — Видимо, обнаружив в моем лице заинтересованного слушателя, повернулся ко мне Репка.

— По сто рублей. — Пожал плечами я.

— А кассеты?

— По пятьдесят.

— Вот! — Радостно хлопнул меня по плечу наш квадратный попутчик, отчего в позвоночнике у меня что-то отчаянно хрустнуло. — А тут кассеты по тридцатке, а диски по шестьдесят пять! Те же самые! Выходит, нам их, как лохам последним, втридорога забарыжили…

— Ну, решили ребята заработать немного, всякое бывает, — примирительно отозвался я. — Воспринимай это, как добровольную жертву на благо мирового искусства.

— Ребята… заработать… — Передразнил меня Репка. — Пойдем лучше морду им набьем. Прямо щас. Далеко тут добираться, не в курсе?

— Час пешком. Полчаса вплавь. Это если быстро плыть. А катер отходит минут через сорок, не раньше. Кстати, на всякий случай предупреждаю сразу: вода холодная.

Что-то быстро прикинув в уме, Репка заметно сник.

— Да, не близко… — Констатировал наконец он, и, немного помедлив, мечтательно добавил: — А насчет морды не мешало бы… В целях единообразия этой, как ее… ценовой политики, вот.

Осувениренные и заметно повеселевшие туристы понемногу собрались в залитом солнцем дворике и под чутким руководством экскурсовода направились прогуляться по реставрируемому монастырскому кладбищу. Кладбище, как и все вокруг, буквально утопало в зелени, обступившей старинную каменную ограду плотным цветущим кольцом. Во времена развитого социализма надгробия были срыты, и теперь кропотливо восстанавливались обитателями монастыря по редким сохранившимся изображениям и фотографиям. Пройдя по аккуратно присыпанным гравием, словно вычерченным по линейке тропинкам, мы остановились подле небольшой и неприметной могилки без памятника, стоявшей чуть поодаль от остальных захоронений. Могила была настолько скромной и непримечательной, что в другое время мы, наверное, просто прошли бы мимо, даже не заметив ее.

— А вот здесь покоится прах шведского короля Магнуса Эриксона. — Сказала экскурсовод. — Предание гласит, что корабль, на котором его величество плыл воевать с русским флотом, попал в шторм и потерпел крушение. Выжившего в катастрофе короля прибило к берегам Валаама, где его подобрали и выходили местные монахи. Будучи поражен великолепной природой острова, король буквально влюбился в Валаам и вскоре принял постриг под именем схимника Григория. Перед смертью он оставил завет своим бывшим вассалам-шведам: впредь не плавать на Русь с войной, а приезжать сюда только торговать…

— …так в Петербурге появился магазин «Икеа», — закончил за экскурсовода Лейцербейбель. — Красивая легенда, ничего не скажешь.

— Чем они торгуют в своей «Икее», так лучше б воевали, — хмуро пробормотал себе под нос Репка.

 

 

Немного постояв у могилы короля Магнуса, мы направились к пристани, поскольку наш теплоходик вскоре должен был пуститься в обратный путь. Извилистые и изрезанные корнями сосен Валаамские тропы укрывали загадочные пятнистые тени. В стороне остался удивительный монастырский сад, в котором ютящиеся буквально на камнях деревья умудряются плодоносить несколько десятков лет подряд, а густые заросли по обочинам дороги, источавшие пьянящий аромат сирени, буквально купались в первобытной тишине и покое этого волшебного острова.

Внезапно идиллию нарушил надрывный звук автомобильного мотора, а спустя еще одно мгновение из-за ближайшего поворота показалась весело подпрыгивающая на кочках потрепанная «Газель», за рулем которой восседал средних лет инок в длинной ризе и черном клобуке. Зрелище показалось мне настолько сюрреалистическим, что в первую секунду я даже слегка опешил. «Газель» пару раз подскочила на колдобинах, лихим виражом обогнула горделиво возвышавшийся у обочины пень, после чего простужено чихнула двигателем и заглохла. Монах степенно выбрался из кабины, открыл капот и принялся задумчиво изучать внутренности своей механической повозки. Переглянувшись, мы с женой не сговариваясь направились в сторону замершей посреди дороги машины.

— Простите, можно задать вам глупый вопрос? — Сказал я, когда мы поравнялись с иноком, вытащившим из салона вместительный ящик с инструментами, и принявшимся перебирать его содержимое.

— Спрашивай, брат мой, — отозвался тот.

— Собственно, это первый автомобиль, который мы увидели на Валааме, — признался я. — Было бы интересно узнать, как он сюда попал: вроде бы, кругом Ладога…

— Ясное дело, по воде, — ответил монах и начал неторопливо откручивать свечу зажигания. На всякий случай я заглянул с тыльной стороны машины, ожидая увидеть там как минимум пару гребных винтов. Винтов не обнаружилось, вместо них я узрел прикрученный на проволоку глушитель.

— На пароме, — пояснил инок. — Автомобиль грузится на паром, а потом снимается оттуда посредством подъемного крана. Весьма дорогостоящая процедура, стоит отметить.

— Что ж, хорошо хоть, что у вас тут нет гаишников. — Сказал я.

— Гаишники? — Переспросил монах. — Гаишники есть. На десяток машин целых два гаишника. У нас тут все есть: и гаишники, и техосмотры, и страховки… Дорог вот только нормальных нету.

— Так их нигде нету. — Пожал плечами я. — Что ж, спасибо вам за ценную информацию.

— Да не за что, — откликнулся инок и с грохотом захлопнул капот. — Всегда рады помочь добрым словом.

Автомобиль заскрежетал стартером, двигатель надсадно взревел, и «Газель» рванула с места, оставив за собой густое облако придорожной пыли. Мы проводили скрывшуюся за поворотом машину взглядом, и направились к бухте, опасаясь опоздать на поджидавший нас теплоходик.

На «Тургенев» мы вернулись к ужину. В этот вечер пассажиров кормили на борту теплохода в последний раз, поэтому прощальная трапеза удалась на славу. Напоследок девушки-официантки даже раздали туристам по стопке отличного армянского коньяка, видимо, чтобы отметить долгожданный момент расставания работников ресторана с назойливыми и требовательными едоками. Пока мы наслаждались прекрасно приготовленными блюдами, запивая их ароматным чаем, теплоход отдал швартовы и взял курс на открывавшуюся вдалеке перспективу безбрежного Ладожского озера. Каменистые берега Валаама, сверкая в закатных лучах солнца возвышающимися над лесом куполами, уплыли прочь, и впереди осталась лишь черная гладь воды, сливающаяся тонкой линией горизонта с безоблачным июльским небом.

Разомлев от чудесной еды и прекрасного коньяка, мы решили прогуляться по кораблю с промежуточной остановкой в корабельном баре, где я, не устояв перед искушением, заказал еще пару бокалов этого восхитительного напитка. Поднимаясь по узкому трапу на верхнюю палубу, мы издалека услышали плывущие над водой звуки аккордеона. Ожидания не обманули нас: оказавшись наверху, мы увидели гордо восседавшую на своем пластмассовом стуле Координаторшу, задорно наигрывавшую «Пусть бегут неуклюжи…». Толпящийся вокруг народ охотно подпевал. Затесавшись в толпе отдыхающих, мы хором исполнили «Катюшу» и проникновенно спели «Подмосковные вечера».

— Здорово, братан, — неожиданно хлопнули меня сзади по плечу, от чего я едва не перелетел через палубное ограждение головой вперед. — Пиво будешь?

За нашей спиной, улыбаясь во всю физиономию, материализовался Репка, сжимающий в одной руке неизменную барсетку, а в другой — двухлитровую пластиковую бутыль «Арсенального».

— А что, давай, — согласился я, отбирая у него бутылку. — Как тебе поездка?

— Зашибись. — Искренне ответил Репка. — Оттянулся на всю катушку. Не, ну прикинь: где еще ты найдешь такую, типа, природу, свежий воздух, и эту, как ее… архитектуру, ага. Будет что пацанам рассказать, когда вернусь. Теплоход этот опять же: люди тут замечательные, можно с ними чиста пообщаться…

Неожиданно Репка замолк на полуслове и тревожно засопел, как вытащенный на берег бегемот в самый разгар брачного периода.

— …морду им, к примеру, набить… — С той же интонацией закончил свою фразу он. Я проследил за его взглядом и обомлел: возле танцевального зала, у края прогулочной палубы, стояли, облокотившись на леера, давешние певчие, задумчиво глядя куда-то за горизонт. По всей видимости, они присоединились к нашему дружному коллективу еще на Валааме, решив отправиться по каким-то своим делам на континент.

— О, наш старый знакомый идет, — пихнул я Репку в бок, пытаясь хоть так отвлечь его от нехороших мыслей о немедленном рукоприкладстве. По палубе, что-то оживленно обсуждая, прогуливался вооруженный неизменным фотоаппаратом англичанин в компании смуглого и темноволосого молодого человека, по видимости, индийца.

— Хэлло, буржуй, — добродушно поприветствовал его Репка.

— Добрый вечер, — вежливо ответил ему по-английски иностранец. — Отдыхаете?

— Наслаждаемся свежим воздухом. — Кивнул в ответ я.

— Воздух сегодня и вправду изумительный. — Добавил на безукоризненном английском индиец и протянул нам с Репкой руку. — Раджив.

— Кстати, этот сувенир я приобрел на берегу специально для вас. — Неожиданно сказал англичанин, вслед за чем извлек из кармана и протянул мне небольшой круглый предмет, напоминавший по своей форме маленькое стеклянное блюдце, на поверхности которого был искусно изображен поросший лесом Валаамский утес.

— Что это? — Удивленно спросил я.

— Это пепельница. — Охотно пояснил англичанин. — В Европе люди используют ее, дабы складывать туда окурки, вместо того чтобы разбрасывать их где попало.

— Спасибо. — Смущенно откликнулся я. Раджив сдержанно захихикал, а англичанин, гордо задрав нос, отправился по палубе дальше, с интересом разглядывая отдыхающих туристов.

— Попроси у него еще корзину для мусора и отдельный контейнер для пивных банок. — Подсказала моя супруга. — А вообще, мужик он, судя по всему, неплохой. Разве что редкостный зануда.

— Вот уж точно. — Охотно отозвался на родном для нас языке Раджив. — Меня он сумел достать за пять минут после знакомства.

— Вы говорите по-русски? — Изумился я.

— А фиг ли, — радостно улыбнулся Раджив. — Пять лет в медицинском отучился, так что разговорным русским овладел весьма неплохо.

В доказательство своего утверждения он, продолжая лучезарно улыбаться, выдал нам такую трехэтажную лексическую конструкцию, что Репка лишь изумленно присвистнул, а я поймал себя на желании поскорее записать использованные им речевые обороты, чтобы при случае применить их где-нибудь по прямому назначению.

Взяв в компанию Раджива, мы с Галей и Репкой отправились в бар, чтобы закрепить знакомство за рюмкой отменного коньяка. На Ладожское озеро медленно опустилась ночь.

 

 

Около семи часов утра «Тургенев» проплыл под недостроенным мостом петербургской кольцевой автодороги, и, неуклюже развернувшись, причалил к борту подошедшего перед нами к берегу теплохода «Герцен». В моем кармане пронзительно запиликал сотовый телефон: звонил мой приятель.

— Ну как поездка? — С  места в карьер пустился он. — Понравилось?

— Очень понравилось. — Совершенно искренне ответил я. — Путешествие было просто замечательным. Только что причалили. Сейчас, как декабристы, пойдем будить «Герцена».

— Может, и мне следующим летом купить круиз на Валаам? — Риторически спросил мой телефонный собеседник.

— Обязательно купи. — Посоветовал я, подмигнув своей жене и заработав в ответ многозначительную улыбку. — Получишь массу новых, ни с чем не сравнимых и незабываемых впечатлений. Уж это я тебе твердо обещаю.

Поиск

Энциклопедия Windows - Winpedia.ru Русское сообщество пользователей Android Дистанционное обучение нового поколения

Верстка, контент, дизайн © 2000 - 2017, Валентин Холмогоров.