Livejournal Facebook Twitter
Источник: здесь.

Киберпсихолог (повесть). Глава 3

            Страх приходит тогда, когда смотришь со стороны на чужую беду, и понимаешь, что помощь опоздала и ты решительно ничего не можешь сделать.

- Слишком поздно, не так ли? – Спросил на транслингве капитан, обращаясь к стоящему рядом с ним на мостике высокому и худощавому молодому человеку, хмуро созерцавшему разворачивающуюся перед его взором печальную картину. Широкие панорамные экраны мигнули, рывком увеличивая изображение, поверх которого бортовой компьютер корабля нанес схематичный рисунок распределения участков высоких температур.

- Быть может, их еще можно спасти, - ответил на достаточно чистом английском тот, отряхивая со лба длинную черную челку, назойливо лезущую в глаза.

- Вряд ли, - покачал головой второй помощник, - слишком хорошо горит.

- Интересно, что бы вы сделали сейчас, оказавшись на моем месте, мистер Яров? – Поинтересовался капитан, вновь оборачиваясь к своим собеседникам.

- Отправил бы на планету челнок с несколькими спасателями на борту и попытался вытащить тех, кто внутри. Всех, кто остался жив. – Откликнулся темноволосый мужчина и снова смахнул с лица непослушные волосы.

- Приемный ангар наверняка разрушен или охвачен огнем, - возразил капитан, - мы не сможем даже приземлиться.

- Можно опуститься прямо на поверхность, - не сдавался тот, - и пройти по ней в скафандрах, там недалеко. База наверняка имеет аварийные выходы наружу, есть смысл поискать.

- Взгляните внимательнее на геограмму, - вздохнул капитан. Изображение снова сместилось, Яров увидел смятую, морщинистую, изломанную, словно ссохшаяся кора старого дерева, буро-красную низину, покрытую неестественно-высокими и отвесными, точно стена, нагромождениями скал.

- Разобьемся, - констатировал капитан, - а там, где можно сесть – слишком непрочный грунт. Как только на него навалится сорок тонн металла, он просядет, и нас засыплет песком пополам с камнями, либо челнок завязнет настолько, что потом не удастся взлететь.

- Тем не менее, первые колонисты каким-то образом умудрились там сесть, хотя бы для того, чтобы доставить на планету оборудование, инструменты и кислород. – Пожал плечами Яров. – Если мне не изменяет память, эта база существует уже почти двадцать пять лет. А освоение Марса с использованием робототехники началось значительно позже.

- Парень-то дело говорит, - кивнул второй помощник, - наверняка поблизости есть какая-нибудь естественная площадка, пригодная для посадки. Хотелось бы, чтобы она подходила для наших целей: за двадцать с лишним лет техника немножко изменилась… Пожалуй, я отдам приказ центру наблюдения хорошенько присмотреться к этому сектору, может, чего-нибудь и найдем. Капитан?

- Да, делайте все, что сочтете возможным. Мистер Яров, надеюсь, вы не откажетесь составить компанию группе спасателей в непродолжительной прогулке на планету, если ваша догадка окажется верной?

- Разумеется, не откажусь, - улыбнулся в ответ молодой киберпсихолог.

 

            Иллюминаторов бокового обзора на крошечных челноках межпланетных кораблей предусмотрено не было: слишком высока вероятность разгерметизации небольшого пассажирского отсека при входе шаттла в атмосферу, слишком ненадежным выглядело с точки зрения прочности конструкции толстое, бронированное, термостойкое стекло. Яров почувствовал момент отделения челнока от стыковочного блока всем телом, он уловил этот миг, как только изнутри, откуда-то из-под солнечного сплетения, волной хлынуло щекочущее ощущение непривычной пустоты и легкости – едва спускаемый модуль освободился от удерживавших его захватов и поплыл в безвоздушном пространстве, направляемый короткими всполохами двигателей ориентации, на него перестало действовать создаваемое кораблем искусственное гравитационное поле. Наступила невесомость.  Спустя несколько минут что-то в пассажирском отсеке едва заметно изменилось: не последовало ни толчка, ни дрожания укрытого изнутри мягкой обивкой корпуса, просто в приглушенный и монотонный гул агрегатов маленького судна вплелся новый, почти неразличимый звук – включились маршевые двигатели. Шаттл тормозил, гасил скорость, падая с орбиты в разреженную атмосферу Марса.

- Вот, взгляните, - предложил Ярову второй помощник капитана, которого, как узнал Олег, звали Курт Клайзер. Он нажал несколько клавиш на укрепленном перед противоперегрузочным креслом киберпсихолога портативном пульте, и тут же рядом замерцал жидкокристаллический экран небольшого терминала.

- Мы нашли данный выступ с большим трудом, раньше он скрывался от наших локаторов в тени вот этой вот скалы. Достаточно ровная площадка, порядка трехсот футов в поперечнике и около семи тысяч футов в длину, идет с небольшим уклоном к западу, не более трех градусов. Должны вписаться.

- Вы полагаете? – Усомнился Яров, подозрительно разглядывая узкую полоску каменного уступа, притертого к отвесной стене скалы наподобие коварного горного шоссе. На этой космограмме, сделанной с высоты более двухсот километров, картина выглядела отнюдь не обнадеживающей.

- Все будет в порядке, если только покрытие выдержит. – Попытался успокоить его Курт, и, заметив недоумение киберпсихолога,  не замедлил пояснить:

- Эта площадка и использовалась когда-то, как посадочная полоса для челноков. В ее северной части есть даже старый направляющий маяк, правда, он уже давно не работает. Полоса покрыта весьма прочным асфальтобетоном, однако покрытие не ремонтировалось много лет, а с учетом марсианского климата с его суточными перепадами температур, оно вполне могло придти в негодность. Мы проверили по информационной базе международного агентства астронавтики: в последний раз здесь приземлилась восемь лет назад ваша “Зарница”, а за два года до этого – американский “Харболл”. С тех пор сюда никто не садился.

            Яров напряг память. “Зарница” была небольшим российским многоразовым челноком класса “МАКС”, переоборудованным для межпланетных перелетов в сороковых годах двадцать первого века. Специалисты уменьшили массу корабля с двадцати семи до девятнадцати тонн,  и оснастили его двумя пристыковываемыми на околоземной орбитальной станции разгонными ускорителями, которые и позволяли шаттлу получить необходимый импульс для путешествия в межпланетное пространство. Олег помнил, что в силу малой площади крыла и высокой посадочной скорости, пробег этих челноков по полосе космодрома на Земле составлял порядка двух километров, а с учетом того, что давление атмосферы Марса почти в двести раз меньше, здесь пилотам приходилось применять специальные системы торможения еще на участке планирования корабля. Да и само планирование напоминало скорее “падение” по тем же самым причинам. Яров читал о каких-то конструктивных и аэродинамических ухищрениях, позволявших выровнять полет практически перед самой точкой посадки, без которых челноки неминуемо разбивались бы о поверхность планеты. “Харболл” же представлял собой усовершенствованный вариант крошечного шаттла “Dyna-Soar”, который был и гораздо меньше, и значительно легче. Сможет ли неповоротливый посадочный модуль со “Скайвинда” затормозить на коротком и узком участке ровного грунта, затесавшемся меж высоких каменных обрывов марсианского горного массива? Олег решил не думать об этом. В конце концов, он не астронавт, а киберпсихолог. Да и в кабине шаттла сидят профессиональные и опытные пилоты, наверняка совершившие в своей жизни несколько десятков не менее сложных приземлений.

            Яров размышлял о другом. А именно – о том, зачем он вообще решил спуститься на планету, вместо того, чтобы остаться на борту ожидающего их на орбите корабля. Собственно, он вообще не планировал лететь на Марс, целью его путешествия была дрейфовавшая в космосе станция “Старлэб”, с которой велось наблюдение за астероидным поясом, отделявшим планеты земной группы от расположенных дальше планет-гигантов. Станция была построена всего четыре года назад и помимо чисто научных функций она исполняла роль своеобразного перевалочного пункта для кораблей дальних рейсов, направлявшихся на окраину Солнечной системы. Получив заказ разобраться с возникшими в работе вычислительного комплекса станции проблемами, Олег отправился на околоземный орбитальный комплекс с целью дождаться ближайшего корабля, который полетит в этот сектор космоса. Им и оказалось небольшое исследовательское судно “Скайвинд”, получившее на третий день полета сигнал бедствия с одной из марсианских колоний.

Яров прекрасно понимал, что в этой спасательной операции он будет скорее помехой, нежели специалистом, способным принести реальную пользу. Услуги киберпсихолога, призванного устранять неполадки интеллектуальных компьютерных систем, вряд ли будут нужны обитателям попавшей в беду марсианской базы. Но, тем не менее, он охотно откликнулся на предложение капитана “Скайвинда” сопровождать спасателей на планету. Сам еще  до конца не осознавая, почему.

- Пожалуйста, прослушайте диспозицию, - раздался из динамиков спокойный и чуть приглушенный шумом приборов голос Жака Мерсье, командовавшего группой спасателей. Как и все члены интернационального экипажа “Скайвинда”, Жак говорил на транслингве – международном языке, самостоятельно зародившемся на основе английского еще в конце двадцатого века, благодаря широкому распространению во всем мире информационной сети интернет. Тогда, с целью облегчить взаимопонимание представителей различных наций, получивших возможность беседовать друг с другом при помощи компьютеров, люди максимально упростили английскую речь, выбросив из нее большинство сложных лексических конструкции и множество второстепенных правил, оставив ровно столько, сколько хватало для нормального общения. Они ввели в обиход ряд новых слов, основанных на сокращениях общеупотребительных фраз и идиом, изменили правописание. Получился язык, выучить который оказалось достаточно легко, а забыть – весьма и весьма сложно.

- Мы приближаемся к колонии “Джету”, расположенной в западном полушарии планеты. Согласно имеющейся в нашем распоряжении информации, авария произошла порядка двадцати восьми часов назад; чем было вызвано воспламенение лабораторного комплекса колонии, до сих пор неизвестно. Дежурный оператор успел послать сигнал бедствия, перевел транслятор в автоматический режим, после чего население базы было эвакуировано в жилой отсек. Несколько человек из числа обслуживающего персонала оказалось блокировано в техническом ангаре. Около пяти часов назад огонь перекинулся и туда, такой вывод мы можем сделать, наблюдая карту распределения температур. Пожар уже прекратился в разгерметизировавшихся блоках базы, но, судя по всему, продолжается там, где еще открыт доступ кислороду. В нашу задачу входит исследование территории, примыкающей непосредственно к комплексу, с целью обнаружить возможность проникнуть внутрь колонии и вытащить оттуда тех, кто еще жив. Если такие найдутся. Личный состав делится на две группы: я в компании Ланчини и Маккефри направляюсь в приемный ангар, Клайзер, Даммит и Яров берут на себя теплоотводный канал энергетической установки. Посадка через семнадцать минут. Можете задавать вопросы. Мистер Яров?

            Олег поднял глаза от тускло светящегося экрана терминала, на который бортовой компьютер челнока вывел подробную схему станции, отметив красным цели, назначенные обеим командам спасателей, и понял, что, скорее всего, его выдало растерянно-напряженное выражение лица, какое бывает обычно у людей, мучимых теми или иными сомнениями.

- Мой вопрос, по всей видимости, из разряда риторических, - пожал плечами он, - как киберпсихологу, мне совершенно не ясно, почему интеллектуальная система станции не приняла меры к ликвидации аварии в момент ее возникновения, хотя по всем правилам она непременно должна была это сделать.

            Только теперь он наконец понял, что именно беспокоило его с того самого момента, когда он впервые взглянул на полученное с орбиты изображение погибающей базы. Ее центральный компьютер не предпринял никаких действий, чтобы предупредить или спасти людей, которым грозила реальная и поистине смертельная опасность.

 

            Марсианское небо имеет розоватый оттенок, ни то из-за самого состава здешней атмосферы, ни то – из-за рассеянной в ней взвеси частиц мелкой геологической пыли. Сквозь стекло светофильтра герметичного шлема, в который был облачен сейчас Яров, это небо казалось малиновым, совсем как во время тихого и романтического заката где-нибудь на Земле, на берегу реки, там, где не чувствуется удушливого и дымного дыхания близкого мегаполиса.

            Однако здесь – не Земля. Маленькое, гораздо меньше, чем на родной планете, солнце, неприятно слепившее глаза даже сквозь тонированное забрало скафандра, было высоким, злым и ослепительно-белым. Отвесные грязно-бурые скалы с красноватым отливом вздымались под неестественно резким углом, грунт в ложбине, внизу, тоже был глиняно-красного цвета. И где-то рядом, в глубине этих каменных глыб, возле которых громоздилась сейчас неуклюжая туша шаттла, горел огонь, несущий людям смерть. Естественно, тут, на поверхности, следов пожара заметно не было – здесь нет кислорода, который мог бы поддержать пламя. Но в герметичных отсеках станции  он бушевал в полную силу.

- Нужно спешить, у нас в запасе всего лишь два часа. – Олег с трудом узнал в приближающейся бесформенной фигуре, скрытой под белым  балахоном скафандра, командира группы Курта Клайзера. Встроенный в шлемофон радиопередатчик искажал его голос, в эфире слышался назойливый  треск атмосферных помех. Но  несмотря на это в тоне Клайзера чувствовалась тревога и напряжение.

             Путь до радиаторного канала теплового генератора занял почти пятнадцать минут, хотя спасателей отделяло от него каких-нибудь четыреста метров. Планетарный скафандр модели “спринт” был тяжел и неудобен, неповоротливый шлем не позволял смотреть себе под ноги, благодаря чему Яров, непривычный к ходьбе по неровной поверхности Марса в подобном облачении, двигался чрезвычайно медленно и постоянно спотыкался. Ругаясь про себя и проклиная последними словами неизвестных создателей этого неуклюжего сооружения, которое он был вынужден теперь таскать на себе, киберпсихолог подумал, что такое название скафандра выглядело по отношению к нему откровенной насмешкой.

            От утопленной в скале металлической решетки, через которую отводилось наружу лишнее тепло из помещений расположенной под поверхностью планеты станции, веяло жаром даже сквозь плотный материал термостойкого костюма. Расположенная чуть левее герметичная дверь служебного коридора, предназначенного для удобства техников, обслуживающих механизмы радиаторной установки, была закрыта наглухо.

Исаак Даммит, третий член бригады Клайзера, взялся за дело, не дожидаясь напоминаний: достав из укрепленного на поясе контейнера инструменты, он принялся возиться со старым магнитным замком. Спустя несколько минут он обернулся к терпеливо ожидавшему его неподалеку Курту; попытка Исаака отрицательно покачать головой в неудобном угловатом шлеме выглядела более чем комично.

- Похоже, в системе замка вышел из строя микроконтроллер. Придется воспользоваться лазерным резаком.

- Давай. – Ответил по рации Клайзер.

            Даммит извлек из контейнера с инструментами небольшое устройство, немного смахивающее на вытянутую в длину авторучку, от которой уходил к портативному источнику питания  скафандра тугой жгут проводов. Он поднес резак к поверхности люка и на острие этого своеобразного подобия пера вспыхнул тонкий, диаметром с человеческий волос, алый луч, способный без труда рассечь даже толстую гранитную плиту. Яркий пучок света вонзился в металл запертой двери. Укрепленный на груди Олега миниатюрный микрофон, призванный передавать внутрь скафандра звуки окружающего пространства, уловил сдавленное шипение, фигуру работающего с резаком Даммита, напоминающего сгорбившегося над языческим алтарем древнего шамана, окутала призрачная синеватая дымка: из расположенного за люком коридора начал выходить воздух.

- Исаак, ты разгерметизировал внутреннее помещение базы, - подал голос Яров, - там могли быть живые люди.

- Вряд ли, - не оборачиваясь, ответил Даммит, - температура среды за этим люком почти четыреста градусов по Кельвину. Наши костюмчики без труда выдержат такой нагрев, но если кто-нибудь находился в коридоре, когда сюда добрался огонь, от него осталось сейчас разве что жаркое.

            Дверь повалилась внутрь, тихо, почти беззвучно – вязкая разреженная атмосфера прекрасно гасила шумы – и глазам спасателей предстал узкий, облицованный каким-то светло-серым материалом тоннель. Волна раскаленного воздуха толкнула Ярова в грудь и растворилась без следа.

- По одному. – Отрывисто скомандовал Клайзер. – Я, Яров, Даммит. Не торопиться. Смотреть по сторонам. Берегите баллоны с кислородом. Пошли.

 

            Первый труп обнаружился примерно через сто шагов. Скорчившаяся на полу фигура почернела и обуглилась настолько, что уже невозможно было определить ни пол, ни возраст погибшего человека. Со скрюченных в предсмертной агонии пальцев свисали клочья горелого мяса, лицо представляло собой сплошную бесформенную маску. Удивительно, но Яров не ощутил приступа тошноты, который приписывается обычно подобному отвратительному зрелищу, в его мозгу промелькнула лишь какая-то отстраненная мысль о том, что скафандр, слава Богу, не пропускает запахов. Только потом он поймал себя на том, что в окружавшем его сейчас безвоздушном пространстве, заполненном смесью углекислоты и инертных газов, запах все равно распространяться не может. Зато слабые, едва различимые звуки доносились со всех сторон: коридор потрескивал и скрипел, как снасти старинного парусного корабля – за зиявшей в конце тоннеля дырой, образовавшейся на месте разрушенной двери, царил холод; помещение стремительно остывало.

- Вперед. – Послышался в наушниках приказ Клайзера. – Здесь смотреть не на что.

           

Второй герметичный люк встал у них на пути еще через десяток метров. Металл был горячим, но не раскаленным докрасна, магнитные замки тоже, разумеется, не выдержали такого нагрева. Даммит снова прибег к помощи портативного лазера, послышалось яростное шипение, и черная канавка разрезанного стального листа уже готова была сомкнуться в кольцо…

- Берегись! – Раздался рядом вопль командира группы, чья-то рука схватила Ярова за плечо и грубо толкнула в узкую нишу, утопленную в стену тоннеля рядом с тамбуром шлюза. Исаак едва успел отскочить в сторону, когда высвобожденная резаком дверь под давлением напиравшего с другой стороны горячего воздуха сорвалась с креплений и подобно снаряду, крутясь и кувыркаясь, вылетела в коридор. Откуда-то изнутри дыхнул сноб пламени, бешеный воздушный поток вынес наружу груду какого-то мусора и обломков. В глубине полутемного зала, видневшегося за отверстием шлюза, почудилось какое-то шевеление и Яров инстинктивно потянулся к поясу за оружием, лишь через мгновение осознав, что никакого оружия у них с собой не было. В руке вжавшегося в обшивку стены Клайзера вспыхнул фонарик, его луч устремился навстречу мутной струе рвущегося на свободу кислорода. Олег похолодел. Он почувствовал, как на его голове зашевелились волосы и по телу заструилась предательская волна липкого пота.

            Блеклое пятно фонаря выхватило распростертое на полу человеческое тело. В том, что это именно тело, сомневаться не приходилось: среди почерневших остатков одежды местами прогладывали обугленные кости. Труп шевелился. Труп медленно полз вперед, направляясь к ним: с ревом вытекающий из шлюза воздух тащил его за собой.  Неуклюже перекатываясь с боку на бок, мертвец перевалился через рваные края сорванного стального люка, и, гулко ударяясь о стены, унесся прочь. Спустя несколько секунд рев прекратился, стремительный ураган стих и иссяк.

- Все целы? – Голос Курта немного дрожал, выдавая не отпускавшее его напряжение. Когда из наушников донесся положительный ответ Олега и Даммита, он с облегчением вздохнул.

- Пошли. – Тихо скомандовал он.

 

 - Группа два, говорит Жак Мерсье, - радиопередатчик сильно трещал и Ярову казалось, что голос руководителя спасательной операции звучит откуда-то издалека, едва ли не с другой планеты, - мы проникли на станцию. Приемный ангар выгорел дотла, сейчас мы направляемся в жилой отсек. Вы в порядке?

- Да, все нормально. – Ответил Клайзер. – Мы в лабораторном секторе, движемся к центральному командному посту.

- Сообщите, если найдете что-нибудь интересное. – Произнес Мерсье.

- Хорошо, Жак.

            Лаборатории колонии “джету” также сильно пострадали от огня, хотя эта часть базы была сейчас разгерметизирована и пожар здесь уже затих. Пол тесных и узких помещений покрывал толстый слой обломков различного оборудования, расплавившегося пластика, битых стекол и прочего мусора, то и дело спасателям попадались обгорелые человеческие останки. Извилистый тоннель вывел их к наполовину открытой шестиугольной металлической двери с выдавленной снаружи надписью “J2” – кодовым номером станции, ставшим впоследствии ее названием. По сторонам от основного коридора виднелись боковые ходы, ведущие в другие отсеки базы.

- Разделяемся, - приказал Клайзер, - вы, Яров, проберитесь в командный пост, расположенный здесь, за этим люком, и посмотрите, что осталось от центрального компьютера. Никто, кроме вас, с этим не разберется. Исаак отправляется налево, в его задачу входит проверка пищеблока и складов. Я иду по правому тоннелю до радиорубки и мусорного коллектора. Встречаемся на этом же месте через двадцать пять минут. Всем оставаться на связи.

- Удачи, - Даммит положил руку на плечо киберпсихолога. – Вы в этих делах новичок, потому она вам, возможно, потребуется.

            С этими словами он повернулся и зашагал по направлению к левому коридору.

- Удачи, - эхом повторил Яров.

 

            Центральный командный пост был пуст: люди действительно успели покинуть помещение до того момента, как сюда добрался пожар. Обивка одиноко высившегося перед разрушенным терминалом компьютера операторского кресла растрескалась под воздействием высокой температуры, плоский экран, некогда отображавший внутреннее состояние интеллектуальной системы, лопнул, и его части разлетелись по машинному залу. Яров не мог даже определить тип управлявшей всеми агрегатами базы вычислительной машины: большая часть предназначенных для ввода и вывода информации периферийных устройств, расположенных  на длинном полукруглом пульте посреди командного поста, окончательно вышла из строя. Но сам компьютер работал. Тускло светился закопченный индикатор питания: по всей видимости, машина успела подключиться к аварийному генератору; слабо мерцал светодиод, указывающий на интенсивность обрабатываемого процессором информационного потока. Интеллектуальная система была еще жива.

- Эй! – Позвал Яров, переключая спрятанный в шлеме микрофон на трансляцию его голоса вовне. – Эй, я прошу ответить. Ты можешь воспринимать информацию?

            Олег замер. Тишина. Компьютер не слышал его. Терминал голосового управления не функционировал.

            Яров огляделся по сторонам: перед тем, как покинуть челнок, он положил в прикрепленный к  его скафандру контейнер для вспомогательного инструментария свой индивидуальный ключ – небольшую пластиковую карточку с цифровым кодом, позволявшим киберпсихологу получить доступ к ресурсам любого неисправного компьютера. Его поиски увенчались успехом лишь наполовину: информационный порт, в который он мог поместить ключ, обнаружился на лицевой панели управления, но его податливый огню корпус расплавился настолько, что в приемное отверстие теперь нельзя было просунуть даже отвертку. Придется обходиться собственными силами. И это очень плохо, поскольку машина вполне может отказаться подчиниться командам Ярова. Если эти команды вообще удастся отдать.

            Олег смахнул перчаткой густо покрывавшую терминал гарь и сажу и принялся тщательно обследовать его поверхность. Через несколько минут он нашел то, что искал. Слева, внизу, под узкой щелью встроенного в пульт и выгоревшего практически полностью магнитооптического накопителя обнаружился маленький круглый разъем, над которым едва угадывалась полустертая надпись “voicelinein”, а рядом еще один, с пометкой “audioout”. Только бы подошел имеющийся в аварийном комплекте скафандра шнур, только бы контакты не были перепачканы копотью настолько, чтобы не пропустить слабый сигнал микрофона, только бы идущие вглубь компьютера провода оказались целы. Яров извлек из набедренного кармана свернутый кольцом кабель и, затаив дыхание, подключил его к обнаруженным только что отверстиям терминала, другой конец шнура он присоединил к вмонтированным в шлем разъемам внешней коммутации. Осталось только переключить микрофон и наушники в режим работы через проводной канал.

- Проверка, - сказал он, уже не надеясь, что попытка установить связь с компьютером погибшей базы  принесет хоть какой-то результат, - проверка передачи голосовой информации. Прошу ответить.

            Секунда. Две. Три. Тишина. Видимо, машина, оказавшись отрезанной от окружающего мира после отказа всего внешнего оборудования, замкнулась сама в себе, не имея возможности что-либо предпринять и не располагая сведениями о том, что творится сейчас в помещениях разрушенной станции. Она будет действовать до тех пор, пока аварийный генератор не выработает свой ресурс, и спустя какое-то время, быть может, через несколько лет, она умрет, едва источник напряжения перестанет подавать питание на ее интегральные схемы. Яров потянулся к пульту, чтобы вытащить кабель из разъема терминала.

- Проверка передачи информации завершена успешно. – Раздался в наушниках слабый, едва различимый голос. – Кто вы?

 

- Меня зовут Олег Яров, я киберпсихолог. – Медленно, с расстановкой произнес Олег. – Мне необходимо твое содействие в спасении находящихся на станции людей.

- В базе данных персонала колонии “джету” информации о специалисте по имени Олег Яров не обнаружено. – Ровным, лишенным всяких интонаций тоном ответил компьютер. – Кто вы?

- Я киберпсихолог Олег Яров, - терпеливо повторил Олег, - я прибыл сюда на спускаемом аппарате с межпланетного корабля “Скайвинд” приблизительно шестьдесят минут назад. Я хочу спасти оставшихся на базе людей, если кто-нибудь из них еще жив. Ты располагаешь информацией о том, есть ли еще где-нибудь в помещениях станции живые люди?

- Данные отсутствуют, Олег Яров. – После небольшой заминки отозвалась машина.

- Какова численность персонала колонии?

- Пятьдесят шесть человек.

- Из-за чего произошел пожар?

- Воспламенение распределительного щита во втором отсеке лабораторного блока.

- Причина воспламенения?

- Короткое замыкание силовой сети.

- Почему ты не предпринял никаких действий для ликвидации аварии? – Спросил Яров, стараясь боковым зрением обнаружить хоть какое-то движение в оставшемся за спиной коридоре.

- Не было необходимости в принятии мер по предотвращению пожара. – Столь же бесцветным голосам отрапортовала  машина.

- Внимание спасателям, - раздался из динамика более громкий и отчетливый голос Жака Мерсье, - мы обследовали жилой комплекс. Здесь все мертвы. Возвращаемся на челнок. Как у вас?

- Два трупа в пищевом отсеке, - откликнулся откуда-то Исаак, - выживших нет.

- Яров, Даммит, к мусорному коллектору! – Тут же донесся возглас Курта Клайзера. – Мне нужна ваша помощь.

- Я скоро вернусь, - сказал Олег в микрофон, надеясь, что компьютер услышит его.

- Я буду ждать, Олег Яров. – Охотно ответила машина. Киберпсихолог извлек из контактных разъемов шнур и бросился к выходу из вычислительного центра со всей скоростью, которую только позволял развить громоздкий скафандр. В дверях он едва не столкнулся со спешащим на подмогу Клайзеру Исааком Даммитом.

 

            Курт замер возле тяжелой бронированной двери, перекрывавшей проход в коллектор – отсек, в котором неделями скапливались образующиеся в процессе жизнедеятельности станции бытовые отходы, прежде чем их направляли на утилизацию. Дверь имела порядка двух метров в ширину и трех с половиной в высоту, ее огромные, по сравнению с другими люками станции, размеры объяснялись тем, что спрессованные брикеты мусора, предназначенные для сжигания в термоустановке, извлекались отсюда при помощи автоматических вагонеток, подъезжавших к коллектору по широкому монорельсу.

- Что-то случилось, командир? – Спросил Даммит, появляясь из-за поворота коридора, ведущего к центральному посту станции.

- Исаак, ты, кажется, изучал техническую документацию по этой базе, - не оборачиваясь, отозвался Клайзер, - не помнишь, отсек мусорного коллектора герметичен?

            Даммит на мгновение задумался.

- Как ни странно, да. – Ответил наконец он.

- Ерунда какая-то… - Пробормотал Курт, все еще не отходя от громоздкой металлической двери. – Какого черта герметизировать помойку?

- Все очень просто, командир. – Пояснил Даммит. – Как вы понимаете, в обычных условиях внутренние помещения колонии заполнены воздухом. Тем не менее, отходы хранятся и прессуются в вакууме, чтобы избежать гниения. В аварийной ситуации люди могли проникнуть в коллектор и закрыть герметичные переборки, тогда ситуация изменится на совершенно обратную: внутри отсека будет воздух, а снаружи – нет. Там кто-то есть?

- Включите внешние микрофоны, ребята. – Мрачно откликнулся Клайзер. Даммит и Яров поспешили последовать этому совету. В руке Курта появилась портативная металлическая отвертка из стандартного набора инструментов, входящего в комплект скафандра класса “спринт”. Взяв отвертку за пластиковую рукоять, Клайзер постучал ею о металлическую поверхность люка. С минуту ничего не происходило. Затем изнутри донесся слабый ответный стук.

 

- Беда в том, что мы не можем просто так открыть дверь и вытащить их оттуда, - сказал Клайзер, поднимаясь в полный рост и убирая отвертку в контейнер. – Если у них нет скафандров, а их наверняка нет, они просто задохнутся через несколько микросекунд. Войти вовнутрь и не выпустить из помещения воздух невозможно. Оставлять их там надолго тоже нельзя, они сидят в коллекторе уже больше тридцати часов, и скоро кислорода в отсеке не останется совсем. Что с компьютером, Яров?

- Ничего хорошего, - ответил Олег, - машина жива, но общаться с ней можно только по проводному каналу. Вся периферия разрушена. Причину, по которой искусственный интеллект не смог  потушить пожар в зародыше, установить пока не удалось. Сплошной кроссворд, а не станция.

- Плохо. – Подвел итог Курт. – У нас осталось не более сорока пяти минут. Запасы воздуха в баллонах на исходе. Предложения?

- Никаких. – С горечью сказал Яров.

- Даммит?

            Исаак о чем-то задумался. Он медлил.

- Транспортер, - изрек он спустя пару мгновений.

- Что?

- Отходы поступают в коллектор по транспортеру через герметичный шлюз. Отверстие небольшое и на пути мусора находится дробилка, которая измельчает его перед помещением внутрь коллектора. Привод у дробилки электрический и потому она, скорее всего, не работает. А вот клапаны шлюза -механические. Может получиться.

- Где шлюз? – Нетерпеливо воскликнул Клайзер.

- Справа должен быть трап, - махнул рукой Исаак, - около двадцати метров наверх, затем небольшая площадка и лента транспортера. Втроем поместимся только-только.

- Быстрей. – Сказал Курт  - Яров, готовьте трос и карабин, вы зайдете со мной за герметичную переборку и будете страховать сверху. Я спущусь вниз. Даммит останется снаружи и приготовится помочь в случае необходимости.

- Как вы собираетесь доставить пострадавших на корабль? – Спросил Яров. – Если у них нет скафандров, мы не сможем провести их через внутренние помещения базы.

- Черт! – Выругался Клайзер. – Исаак, где-нибудь на станции могут быть запасные скафандры?

- Должны быть.

- Ищи. Мы пойдем с Яровым вдвоем.

 

            Лента транспортера обрывалась возле горизонтальных створок, чем-то напоминавших диафрагму древнего фотоаппарата. Выгружавшиеся с конвейера отходы падали на дно круглого лотка и при достижении определенной массы створки открывались, пересыпая мусор во внутреннюю камеру шлюза. Как только верхняя диафрагма стягивалась снова, распахивалась нижняя, благодаря чему содержимое емкости попадало в дробилку.

- Сможете открыть шлюз вручную? – Спросил Клайзер, стараясь пропустить Ярова в узкий проем между полукруглой стеной тесного тоннеля, в котором располагался транспортер, и механизмами привода эластичной ленты.

- Попытаюсь, - буркнул Олег, доставая необходимые инструменты.

 

            Нижняя камера шлюза представляла собой тесное помещение диаметром не больше трех метров. Щелкнули клапаны, закрывая над головами спасателей герметичный люк. Клайзер застегнул на поясе карабин, укрепив второй конец троса в выступавшей из механического замка металлической скобе, после чего передал страховочный конец Ярову.

- Натягивайте веревку по моей команде. И держитесь крепче: сейчас я открою нижний клапан.

            Олег расставил ноги, изо всех сил упираясь в скользкие стены камеры. Послышался приглушенный свист: створки расположенного под ним люка скользнули в стороны.

- Тяни! – Скомандовал Клайзер.

            Яров вцепился в намотанный на руку трос и напряг мускулы. В глотке пересохло: ужасно хотелось пить. Скосив глаза вниз, Олег увидел, как Клайзер медленно спускается по стене вертикальной шахты, отталкиваясь от нее тяжелыми ботинками. Рывок. Еще. Снова рывок – натянутый, как струна, канат дрожал в руке киберпсихолога. Гулкий стук: Клайзер встал на крестообразную распорку дробилки – механизма, состоящего из трех острых, как бритва, стальных винтов, приводимых в движение мощным электродвигателем. Сейчас, как и предсказывал Даллет, лопасти не крутились, замерев в совершенно произвольных положениях, исключавших всякую возможность миновать их, не поранившись об отточенные края. Клайзеру предстояло развернуть винты так, чтобы между их плоскостями образовался проход, в который мог бы протиснуться человек.

- Теперь осторожно, - сказал Курт, - не качай веревку и внимательно слушай мои команды. Ты готов?

- Да.

- Я пошел.

            Клайзер осторожно шагнул на верхнюю лопасть, и, отыскав опору, опустил ногу, подталкивая расположенный ниже винт против часовой стрелки. Винт качнулся в сторону, открывая треугольную лазейку, и Курт, сантиметр за сантиметром, заскользил между лопастями, стараясь нащупать под собой крыло третьего и последнего  винта. Спустившись почти на метр, Клайзер остановился.

- Дьявол! – Прошептал он. – Ни черта не видно, пот заливает глаза…

            Он утвердил подошву на плоскости нижней лопасти и поудобнее перехватил веревку. Осторожно опустил вторую ногу, чуть ослабил хватку…

            В этот миг неудобный ботинок скафандра соскользнул с покатой поверхности винта, беспомощно повисший на канате спасатель покачнулся, пытаясь сохранить равновесие, и верхняя лопасть перерубила трос. Спустя мгновение провернувшееся крыло второго винта ударило его в спину, брызнули осколки лопнувших кислородных баллонов, и короткий отчаянный крик утонул в грохоте падающего тела.

- Курт, я нашел скафандры! – Раздался в наушниках радостный голос Исаака Даммита.

            Яров взглотнул, зажмурился, перевел дыхание и только затем снова открыл глаза.

- Курт Клайзер мертв. – Сдавленным голосом ответил он, стараясь не смотреть на то, что осталось от второго помощника капитана межпланетного корабля “Скайвинд”.

 

- Я вернулся, - сказал в микрофон Олег, пытаясь побороть раздиравшую гортань жажду.

- Я ждал тебя, Олег Яров, - меланхолично откликнулся компьютер, так, словно их беседа была прервана всего лишь несколько минут назад. В помещении центрального командного поста царила гробовая тишина; Исаак Даммит сидел прямо на полу, прислонившись к почерневшей стене, и молчал, предоставив возможность действовать молодому киберпсихологу. Яров чувствовал смертельную усталость, колени не гнулись, ему ужасно хотелось пить, кислород в баллонах скафандра подходил к концу. Если они пробудут здесь более пятнадцати минут, то уже не успеют добраться до ожидающего их на взлетной полосе челнока.

Нужно взять себя в руки. Нужно работать, стараясь спасти жизни оставшихся в коллекторе людей. Шансы еще есть. Они призрачны, но необходимо попытаться сделать все, что в их силах. Нужно! Нужно. Нужно…

- Почему ты считаешь, что необходимости в тушении возникшего на станции пожара не было? – Мрачно спросил Олег.

- Пожалуйста, повторите вопрос.

            Черт! Яров был настолько изможден, что его голос сливался в неразборчивое бормотание. Компьютер не понимал его.

- Почему ты счел тушение пожара неактуальной задачей? – Как можно четче выговаривая слова, произнес он.

- Пожар не мог причинить вред персоналу колонии.

- Почему?

- Согласно пункту три официальной декларации международного агентства по астронавтике и исследованию Космоса.

- О, Господи! – Воскликнул Яров, только сейчас осознавая всю дикость, нелепость, несуразность сложившейся ситуации, повлекшей за собой столько ненужных человеческих жертв.

- Что это означает? – Подал голос Даммит, проявивший, наконец, хоть какой-то интерес к происходящему вокруг.

- Только то, что вскоре, по всей видимости, пострадает еще множество людей, - пояснил киберпсихолог, оборачиваясь к своему товарищу, - из числа программистов, создававших операционную систему для этой кучи железа. В интеллектуальную оболочку подобных машин, помимо множества элементарных физических и математических законов, массы всевозможных данных, алгоритмов и формул, намертво забито, что они призваны обслуживать расположенное на Марсе человеческое поселение.  Согласно третьему пункту декларации международного агентства астронавтики, любая космическая база является территорией основавшего ее государства Земли – это всего лишь юридическая уловка, направленная на соблюдение колонистами норм действующего на родной планете законодательства. Таким образом, этот компьютер вправе считать, что он существует и на марсианской исследовательской станции, и на Земле. А физическое тело не может находиться в двух местах одновременно. Соответственно, окружающий нас мир – нематериален. Его просто не существует. Отсюда вывод: огонь не может причинить населению базы ни малейшего вреда.

- Ты серьезно? – Чуть помедлив, спросил Исаак.

- Вполне.

            Даммит несколько секунд смотрел на Олега расширившимися от удивления глазами, а затем повалился на пол и расхохотался. Это был нервный, истерический смех человека, только что пережившего сильнейший стресс, смех, сквозь который прорывается наружу весь накопившийся в душе страх, боль и горечь. Яров понимал, что нужно дать спасателю время, позволить ему придти в себя, успокоиться, но этого самого времени у них сейчас как раз не было.

- Исаак! Исаак, где скафандры? – Настойчиво спросил он, стараясь придать своему голосу как можно больше жесткости и силы.

- В… В коридоре… Возле двери коллектора… Восемь штук…  – Давясь от хохота и поминутно всхлипывая, отозвался тот.

- Кислород. – Произнес в микрофон Яров.- Компьютер, мне нужен кислород и участок герметичного пространства рядом с основным люком мусорного коллектора.

- В аварийных резервуарах станции осталось восемьсот литров кислородно-азотной смеси. – Послышался ответ машины. - Автоматический привод герметичных переборок интересующего вас участка тоннеля неисправен. Перекачать кислород?

- Да. Мы сможем открыть вентиль воздуховода и герметизировать переборки вручную? – Спросил Олег.

- Сможете. Панель ручного управления расположена непосредственно над основным люком коллектора.

- Спасибо.

- Не за что, Олег Яров.

            Яров выдернул из разъемов терминала соединительный кабель, отбросил его в сторону, затем отстегнул укрепленный на поясе контейнер с инструментами и достал оттуда электрическую отвертку. Подойдя к стене командного поста, в которую когда-то был вмонтирован разрушенный огнем экран, он принялся откручивать термоустойчивые облицовочные плиты, обнажая электронное нутро компьютера, ничуть не пострадавшего в результате бушевавшего в помещении пожара. Исаак с интересом следил за его действиями. Покончив с облицовкой зала и сняв укрывавший темно-зеленые платы металлический защитный кожух, Яров поднял с пола отвалившуюся от терминала тяжелую трубу, на которую когда-то опиралась одна из стоек приборной панели, и, размахнувшись, с силой ударил ею в самый центр густого переплетения кабелей, схем и проводов. Посыпались искры. Олег наносил удар за ударом, до тех пор, пока тихий шелест компьютера не смолк окончательно.

- Зачем? – Поинтересовался Даммит, поднимаясь на ноги и безрезультатно отряхивая перепачканный жирной сажей комбинезон скафандра.

- Да просто так, - ответил Олег, отбрасывая трубу прочь, - или ты полагаешь, что киберпсихологи способны только на обдуманные и рациональные действия?

- Ты псих. - Констатировал спасатель.  Устало вздохнув, он направился к выходу из вычислительного центра.

- Зато ты здесь самый нормальный. – Пробурчал себе под нос Яров и  последовал за ним.

 

- Из-за небольшой, никем не замеченной промашки программистов на этой станции погибло пятьдесят два человека, включая командира нашей группы Курта Клайзера, - сказал я, наливая в свою чашку еще одну порцию горячего кофе, - мы вытащили пятерых, один из них умер по пути на орбиту. После того, как “Скайвинд” продолжил свое путешествие, мы сообщили о случившемся на Землю, они приняли необходимые меры и программное обеспечение вычислительных комплексов инопланетных колоний, разбросанных по всей Солнечной системе, было в экстренном порядке заменено. Виновные понесли наказание. Пожалуй, этот случай можно назвать одной из самых трудных и страшных ситуаций, какая только может выпасть на долю киберпсихолога.

- Но ведь вам наверняка приходилось применять свои знания не только в подобных экстремальных обстоятельствах? - Задала Лена своеобразный полувопрос - полуутверждение. Она наклонила голову набок, ожидая моей ответной реплики, и ее золотистые волосы рассыпались по хрупким плечам ярким огненным водопадом.

- Разумеется, - кивнул я, - иногда мне доводилось выполнять свою работу и в менее напряженной обстановке. И далеко не всегда задачи, которые мне случалось разрешать, ограничивались одной лишь областью киберпсихологии…

Поиск

Энциклопедия Windows - Winpedia.ru Русское сообщество пользователей Android Дистанционное обучение нового поколения

Верстка, контент, дизайн © 2000 - 2017, Валентин Холмогоров.